Два демиурга (истемианская притча)
    
     Старый Шапи сидел около костра, вокруг него собрались другие истеми – и стар, и млад. Как обычно, они собрались, чтобы послушать его истории. Шапи в молодости был служителем культа пророка Асинара, поэтому, как правило, эти истории были или легендами из священной «Книги Небес», или притчами. Тусклое пламя костра и красноватый свет Идмиша окрасили седую от времени шерсть сказателя в загадочный огненный оттенок. Лишь речь старика да потрескивание сучьев нарушали тишину…
     Я говорил вам недавно о том, как храбрый Йизели, используя хранившиеся в цитадели Мортего ключи от мирозданья, победил вызванного Высокими на свою погибель демона Ургсэлда, разрушив мир Высоких и пожертвовав самим собой, после чего он был воскрешен любившим его Айстани. Сегодня же я расскажу вам о том, что не все Высокие погибли тогда, когда Предтечи использовали ключи от мирозданья. Некоторые из них выжили, и, со временем, стали служить Предтечам. Среди уцелевших были два брата – Йей и Эйтир. Они были могущественны и хитры, и вознамерились, завладев ключами от мирозданья, сами уподобиться Предтечам. Высокие пали, потому что провозгласили себя богами, сказал Йей, мы же этой ошибки не совершим – мы уподобимся не богам, которых сотворили смертные, но самим Предтечам. И хитростью Йей и Эйтир завладели ключами от мирозданья, обманув Предтеч. Точнее, они думали, что смогли их обмануть. Они были удивлены, когда Предтечи явились к ним и молвили – мы могли бы уничтожить вас, глупые братья, но не будем этого делать. Да – вы получили силу, заключенную в недрах цитадели Мортего, в ключах от мирозданья – но, посмотрите на себя! Вы таете, подобно туману. Никто кроме нас не может безнаказанно пользоваться этой силой. И даже самому Йизели пришлось заплатить за это право своей жизнью. И вы тоже обречены, да, теперь вы творцы, но вы будете жить только до тех пор, пока вас будут помнить ваши творения. А как только о вас забудут… да, мы знаем – вы уже трясетесь от страха – так как знаете, что вас ждет. Шаккумганкар. Место Пустоты. А теперь – творите же! Творите, будучи навеки отрезанными от нашего мира! Творите, пока вы не истаяли как утренний туман. Но помните, что отныне вас ждет!
     И братья оказались в пустоте вне известного мира. У каждого из них было достаточно сил, чтобы сотворить свой собственный мир, пусть и небольшой. И начали они творить. Когда после работы Йей прошел навестить своего брата, то увидел его умирающим.
     — Что случилось, брат? – спросил Йей
     — Брат – ответил ему Этир – я так хотел сотворить совершенный и прекрасный мир, что не смог остановиться, я творил даже когда у меня не осталось сил, превозмогая боль, я продолжал творить, и только потом понял, что растратил на творение не только дарованную мне силу, но и всю мою душу. Я умираю, брат. Здесь ничего не поделать. Но моё творенье… — и Этир умер
     — Глупец! – произнес Йей, глядя на тело мертвого брата – вот я тратил свои силы экономно, и у меня осталось достаточно изначальной силы, чтобы не только жить, но и заставить мои создания верить в меня и поклоняться мне, хотят они того иль нет…
     И Йей даже не стал хоронить своего брата, которого считал глупцом, угодившим в Место Пустоты.
     Шли века, а за ними – еще века. Народ Йейя в страхе трепетал перед своим творцом, строя ему храмы и принося жертвы. Но со временем Йей становился всё более и более жесток. И однажды народ восстал против своего кровожадного божества. Йей убивал непокорных, но вновь и вновь, восстание за восстанием поднимался народ против своего злого бога. И в гневе Йей обрушил на землю огненный дождь, который истребил всё живое, дабы никто более не дерзал даже в мыслях противится своему богу. Но как только погиб последний из его народа, Йей почувствовал сильную, нестерпимую боль, и с ужасом увидел, как его тело превращается в жуткий кровавый туман. И в последний миг своего бытия вспомнил он слова Предтеч – «вы будете жить только до тех пор, пока вас будут помнить ваши творенья!». И Йей умер в страшных муках. Но это был еще не конец его страданий, нет, они только начинались. И веки вечные мучился Йей в мрачных подземельях Шаккумганкара. Но однажды он сказал мучившим его тварям Пустоты о том, что его утешает мысль о том, что его брату пришлось еще хуже. Тюремщики ухмыльнулись своими безглазыми лицами и от их жуткого смеха задрожали скалы.
     — Ты думаешь, что твой брат здесь? Глупец! Хотя – знать правду о судьбе своего брата будет для тебя настоящей пыткой
     — Что значит его здесь нет?! – закричал в ужасе Йей – он же умер и был забыт – значит, он должен был попасть сюда, в Шаккумганкар!
     — Твой брат не умер – ответили тюремщики – он до сих пор жив. Он отдал свою душу без остатка сотворенному ему миру, и хотя он перестал существовать, он до сих пор живет в каждой песчинке своего мира, в каждой его травинке и в каждом его живом существе. Он отдал им свою душу без остатка, и пока будет существовать сотворенный им мир – он будет жить в нем, и никогда не попадет в Шаккумганкар…
     — Старый Шапи умолк, а потом добавил – говорят, что большего ужаса, чем в последовавшем за этом крике Йейя, мирозданье никогда не знало…
    
    
    
    
    
    
    
    
    ------------------------------
    Текст этой притчи не находит никаких соответствий с легендами Калар Ан’Хатара и являет собой полностью «местное творчество», причем не времен пророка Асинара, а, примерно, времен Ачая Тога.